Для тебя моё чувство — примерочная кабинка
в супермаркете чувств,
но как ты в ней хороша,
примеряя мою невесомую нежность…

В решете памяти столько дыр,
что время жизни можно просеять бесследно.

Ветер наткнулся
на простыни в нашем саду…

Я наблюдал как незримый, уткнувшись в белые ткани,
он вылепил ими себя…
Лотос ветра! —
К нему я выбежал радостно — освободить

свою душу из плена…

Чувство ушло,
как будто рассыпался мостик-причал,
с которого ты мог оттолкнуться
в тёплое море взаимности…

Поцелуи
вплетенные в изгородь вечера
так и не стали ночным ароматом…

В бесконечной пантомиме времени
жизнь — как скомканный жест
то ли приветствия
то ли прощанья…

С возрастом уходит
глупое высокомерие
попирать Природу,
и приходит осознание неизбежного
(властного) поглощения Ею тебя

Стоит ли смерти бояться,
когда мы всего лишь — цветенье
и запах от моря,
когда мы — шаги…

С пересохшими губами мы просыпаемся…
и нет других причин умереть,
умирая от жажды
жить.

Когда закончится век
рок-н-ролла любви
я нежно обниму тебя как единственную
оставшуюся мелодию…

Всюду люби их! Я знаю их сердце — оно из ольхи,
их кожа из губ, их руки пропитаны дягилем.
Я всюду любил их — и губы мои в немоте,
кожа под мхами, руки ручьев неподвижны…

Чуткий цветок на перекрестке простого вопроса:
кто же любит меня? -
он затерялся в теплых руках незначащих встреч,
как любовь.

Обещанья — это дожди, льют… и льют…
и сбываются чаще слезы…

Нет жизни у нас на унынье:
дай в себе продвинуться солнцу,
покрывшему мир Красотой —
все формы сотканы из Нее…

разве что черви —
обрывки ниток с Её полотен…

Каждое утро она поднимает рычащего
мечтающего о другой…
А я собираю с него глазами
нитки рук и хлопот той,
что каждый день спасает его
над пропастью ненужности…